19.02.2019 1336
«Алита: боевой ангел» безвкусица от режиссера или смелое решение?

Когда появилась первая информация о готовящейся съёмке киноадаптации манги «Алита: Боевой ангел», единственное, что действительно смущало, – указанный в качестве режиссёра Роберт Родригес. Более-менее осведомленный зритель знает его, прежде всего, по спорным и культовым фильмам, попадающих под определение «трэш», и тесной дружбе с Квентином Тарантино. Многие считают его примером безвкусицы, некоторые – одним из самых смелых и самодостаточных авторов. Поэтому интересно наблюдать за тем, как творческое прошлое Родригеса проявляется в недавно вышедшей «Алите».

Сценарий фильма был задуман ещё в 90-х Джеймсон Кэмероном, который и должен был стать режиссёром, однако из-за занятости продолжениями «Аватара» он пригласил в проект Родригеса как давнего товарища и занял пост исполнительного продюсера. По словам самого Роберта, он решил не вмешивать в картину собственный стиль, так как это изначально не его проект. Очевидно, что не обошлось без череды редактирований со стороны Кэмерона, направленных на исключение из фантастической мелодрамы потенциальных элементов «грязного» кино Родригеса. Прежде, чем говорить об эстетике такого кино в «Алите» и вообще об актуальности фильма, скажем кратко о самой истории.

За окном 26-й век. Мир на руинах очередной мировой войны. Существуют воздушные, высоко технологизированные города, последний из которых – Салем. Под ними же, в месте скопления отходов, формируются города-свалки, обеспечивающие жизнедеятельность верхнего мира. Большинство людей в той или иной степени превращены в киборгов и протезированы. На фоне происходящего местный инженер-механик Дайсон Идо находит уцелевшую голову киборга-девушки, восстанавливает её и даёт имя Алита. По ходу сюжета девушка выясняет, что принадлежит к числу элитных воинов довоенных времён.

И уже после такого описания постепенно становится ясно, что Родригес всё-таки на своём месте. Его фильмы – зачастую заигрывание с гротеском тела (органичное совмещение прекрасного и уродливого, доведённое до предела): кровавый шабаш вампиров в «От заката до рассвета», фантастические существа в «Детях шпионов», зомби в «Планете страха», ожившие детские фантазии в «Приключениях Шаркбоя и Лавагёл» и т.д. Поэтому здесь Родригес – прежде всего знаток телесных трансформаций, в том числе —  и графических экспериментов. Некоторые моменты «Алиты» напоминают стилистику ненавистных многими третьих «Детей шпионов». Тот случай, когда низовая культура «округляется» и переходит в официальную, которая нуждается в новых формах.

Так как важное место занимает активное тело в самых неожиданных своих вариантах, оно показывается либо  с точки зрения сексуальных отношений, либо драки, что и проявляется в творчестве режиссёра. В «Алите» же мы имеем дело лишь со вторым вариантом. Хоть физиологическая тематика тут тоже прослеживается, и это не обязательно видеть только в первой встрече с воином-охотником Запаном. Как в случае с «Трансформерами», перед нами эротика механического тела, желающего как можно полно познать и заполнить окружающий мир. И очень ярко такое физиологическое начало узнаётся в киборге Гриишке – одном из главных антагонистов фильма (его пальцы-спруты – явный образ мужского достоинства). Другое дело – драки, которые становятся чуть ли не главной смысловой составляющей фильма. Интересно, что не обошлось и без драки в баре – традиционной для Родригеса сцены.

По сути, замена сексуально-естественного тела на его преувеличенный механический вариант – условие, при котором «низовой Родригес» переходит в «Родригеса официального». Для такого тела не существует табу, оно не вызывает сильной физиологической реакции. Например, не просто допустимо показать его расчленение или попадание под пресс, а даже необходимо. Думается, что механическое тело и предназначено для бесконечного расчленения и переделывания.

Если мы уже заговорили о таком теле, важно отметить, насколько сильно оно может обесцениться, что хорошо показано в фильме. Ведь любую конечность и орган можно с лёгкостью не только заменить, но и усовершенствовать. Это же касается и отдельного человека/киборга в целом. Главенствующий в Салеме антагонист Нова со своей способностью вселяться на некоторое время в чужое тело – воплощение всей сути кибернетической жизни.

Особенно ценным становится не тело, а процесс его изменения (и тот, кто владеет этим процессом). Как следствие, исчезает само понятие ответственности.

Кроме того, бесконечная смена частей тела приводит к осознанию их как чужих. Действительно своим здесь может считаться то, что невозможно заменить (из-за отсутствия аналогов). Таковым, кстати, становится боевой костюм-тело Алиты, найденный ею в затонувшем корабле.

Отсюда можно перейти и к ещё одной черте фильмографии Родригеса – сохранение собственной идентичности. Практически во всех его фильмах присутствует латиноамериканский колорит – в большей или меньшей степени (особенно, в ранних работах). Кстати, здесь таким элементом можно считать возлюбленного Алиты – Хьюго, в котором узнаются (искаженные) черты молодого Бандэраса.

Личность, которая не изменяет себе – важный пункт для самого режиссёра, хорошо отображённый в «Алите», где показаны интуитивное ощущение «себя» и последующий его поиск. С сохранением «себя» также связана и тема семьи (наиболее ярко она выражена в детских проектах Родригеса). В «Алите» понятие семьи помогает персонажам вернуться к себе прежним и заново проявиться (более всего это касается Ширен – аристократки, мечтающей о жизни в Салеме).

Напоследок нужно сказать ещё об одном невероятно важном моменте, а именно музыкальной составляющей. Как вы помните, любая успешная и стройная (или около стройная) франшиза строится вокруг единой мелодии, принимающей в каждой части разные вариации. С одной стороны, мелодия доказывает уникальность истории и объединяет все части между собой, с другой – содержит в себе тональность и настроения, в которых выдержаны все картины серии. Такая мелодия при повторном прослушивании помогает объединить в сознании все впечатления в единое целое понимание франшизы. Пример тому – те же Пираты Карибского моря. Берёте главную тему от Ханса Циммера и сразу понимаете, о чём кино. И вот нечто подобное намечается в саундтреке к «Алите» от Тома Холкенборга (он же успел написать провальную музыку к «Смертным машинам»), а именно в композиции «Motorball». Есть предчувствие, что как раз вокруг неё и возможно выстроить добротную франшизу. Этого же мнения, пожалуй, и сами создатели. Ведь достаточно нагло позвать на роль антагониста Новы Эдварда Нортона и выделить ему несколько секунд экранного времени с заделом на продолжение. И это, кстати, тот самый хулиганский дух Родригеса. Такую наглость могут себе позволить лишь гиганты, как это сделали в первых «Фантастических тварях», показав под конец Деппа в образе Грин-де-Вальда.

 

P.S. – вокруг Кристофа Вальца сложилась интересная традиция – практически у всех его персонажей есть эпизоды, в которых они едят. При чём эти эпизоды зачастую имеют смысловую нагрузку. Здесь мы видим, как Дайсон угощает Алиту апельсином, перед тем очистив мякоть, что очень символично.

 

Матвей Кащенко

 

 

Поделиться